Маски на волосы из фруктов


В главных ролях "Безумный Макс: Дорога ярости" и «Сказка сказок», как сказки прошлого и кошмары будущего.


В 2015-м здесь отмечают 120-летие изобретения братьев Люмьер, чье имя носит главный, многотысячный кинозал фестивального дворца. На специальном сеансе в этом зале будут показывать те самые короткометражки, которые на излете позапрошлого столетия вызывали бурю эмоций у наивной публики — от «Политого поливальщика» и «Завтрака младенца» до «Выхода рабочих с фабрики» и «Прибытия поезда на вокзал Ла-Сьота».
Именно принципы, на которых зиждется магия люмьеровского кино, объясняют включение в основную программу "Безумного Макса: Дороги ярости", новой ретрофутуристической дизель-панковской ленты выдающегося австралийца Джорджа Миллера о приключениях воина дороги, сыгранного на сей раз не Мелом Гибсоном, а Томом Харди.

«Сказка сказок», реж. Маттео Гарроне


Новая работа Маттео Гарроне снята по мотивам страшных притч прославленного итальянского фольклориста XVII века Джамбаттисты Базиле, которые позже легли в основу классических сказок Шарля Перро и братьев Гримм. Несмотря на название, «Сказку сказок» сложно назвать фильмом для детей — обнаженка, постельные сцены и поедающая сырое великанье сердце Сальма Хайек вряд ли показаны к просмотру маленьким зрителями.
От сорока девяти вечеров Базиле (его сказки рассказывают по одной, как в «Декамероне») остались три истории: про бездетную королеву, которая отправила мужа на смерть, съела сердце морского дракона и понесла, но сначала проверила пищу на девственнице-служанке — родилось два одинаковых мальчика, зачатие которых не потребовало отцов (привет из глубокого матриархата); про короля, который вырастил в спальне гигантскую блоху, а потом по ошибке выдал дочь за орка; про двух сестер-старух, одна из которых загадочно помолодела и стала женой любвеобильного короля.
Среди актеров, исполнивших главные роли в киноленте, также значатся имена Венсана Касселя, Джона Си Райли и Тоби Джонса.
На фотоколле ленты "Сказка сказок"


Джон Си Райли / Маттео Гарроне, Сальма Хайек, Венсан Кассель /
Тоби Джонс)
Можно долго рассуждать о политическом смысле этого запредельно крутого блокбастера (его феминистический антипатриархальный пафос напоминает о другом шедевре Миллера — «Иствикских ведьмах»), но сама суть этого рычащего, грохочущего, ржаво-ядовитого зрелища — в неостановимом движении, бесконечной погоне, где дичь вдруг становится хищником. Вот чудо кинематографа в очищенном виде: оно превращает даже завзятых каннских снобов в восхищенных детей, способных унять бешеное сердцебиение и выдохнуть лишь на финальных титрах.

Только тогда можно впервые задуматься — но, уж конечно, не о том, что было в головах у каннских отборщиков, решивших предпочесть этому убойному фильму посредственную национальную драму с Катрин Денев (вопрос бесполезный и бессмысленный).
Интересно другое: если движение в фильмах Люмьеров было направлено в будущее, к достижениям грядущего века, то вектор «Безумного Макса» — противоположный. К архаике, матриархату, семейственности, общинности. Подальше от проклятого индивидуализма, капитализма и прочих примет погубившего планету прогресса. Сейчас кажется, что эта тема может стать лейтмотивом Канн-2015. Во всяком случае, на это намекает первый конкурсный фильм — «Сказка сказок» Маттео Гарроне.
Один из лидеров итальянского кинематографа сорокалетних (второй, Паоло Соррентино, тоже участвует в конкурсе), Гарроне начинал с причудливых маньеристских картин «Таксидермист» и «Первая любовь», но мировую славу ему принесла «Гоморра», фрагментарное и беспощадное исследование современной мафии, основанное на документальном бестселлере Роберто Савиано.

Нон-фикшн о новом типе итальянской мафии.
Такая же впечатляющая книга — и такой же эталонный образец журналистики как искусства, — как «Эйхман в Иерусалиме» Арендт, «Хладнокровное убийство» Капоте и «Нужная вещь» Тома Вулфа.
Три года назад, когда книжка вышла в Италии, журналисту Савьяно было 27 лет, и, похоже, он прожил эти годы весьма насыщенно: грузил нелегальный товар в порту Неаполя, ездил смотреть на свежие трупы, колесил на своей «веспе» по пылающим свалкам, заваленным токсичными отходами. Предметом его полевых исследований стала каморра — неаполитанская мафия нового типа, о которой нельзя судить по голливудским стереотипам.
Как и все документальные романы, «Гоморра» сложная штука: захватывающий репортаж — с настоящими сценами, с диалогами — из тех точек, в которых виднее всего присутствие мафии; очерк основных нелегальных бизнесов — нелицензированное производство одежды, беспошлинная доставка грузов, наркоторговля, торговля оружием, строительство, переработка мусора; автобиография — и мемуары об опасных приключениях, журналистское расследование, этнографическое исследование о повседневной жизни мафии, путеводитель по истории и современности самого депрессивного региона Италии и — еще любопытнее — патетическая ламентация объятого смятением рассказчика, оплакивающего итальянское общество, которое само не знает, что уже давно живет в постапокалиптических условиях — уже свершившейся социальной катастрофы.
Еще «Гоморра» — это галерея удивительных персонажей и коллекция удивительных историй, причем не об абстрактных мафиози, а о людях, с которыми автор книги хорошо знаком, на ты. Подпольный портной, увидевший по телевизору, что Анджелина Джоли явилась на церемонию вручения «Оскара» в платье, которое он сам сшил неделю назад. Помешанный на оружии тип, который через знакомых мафиози договорился о встрече с Калашниковым, поехал к нему в Ижевск и провел в обществе своего кумира полдня, под водку с буйволиной моцареллой. Женщины, руководящие кланами, — разъезжающие на бронированных «смартах» и одевающиеся в ярко-желтое, чтобы быть похожими на Уму Турман в «Килл Билл».
Савьяно совсем не романтизирует каморру; если в коза ностра с ее колоритными крестными отцами и представлениями о патерналистской ответственности и было что-то от благородных разбойников, то неаполитанские мафиози по сути обычные капиталисты, только с более широким репертуаром методов ведения бизнеса. Оказывается, так еще страшнее; если на Сицилии мафия отчасти берет на себя функции государства, то каморра — всего лишь бизнес, «система», обезличенная мегамашина, Молох, пожирающий страну целиком — и отдельных людей в частности.
После публикации «Гоморры» случилось то, что и должно было: книжку купили 1200000 человек, а за Савьяно стали охотиться, и теперь, вот уже три года, он живет, как Рушди, — под прикрытием полиции. Это обстоятельство окончательно превратило его из просто-честного-журналиста в национального героя; в Италии сейчас что-то вроде культа Савьяно, люди его фотографии себе над столом вешают. И, надо сказать, ездить после этой книги по Италии как раньше — с муратовскими «Образами» под мышкой — как-то странно, и даже не потому, что после идеальных образов ты начинаешь понимать, как выглядит реальный объект, а потому, что ясно ведь уже теперь: пройдет совсем немного времени до того, как святого Савьяно придется как-то интегрировать в эти самые «Образы», потому что он — часть той же культуры, такой же гуманист, только новой эпохи.

("Гоморра")
В 2008-м этот фильм получил Гран-при в Каннах, пять премий Европейской киноакадемии (в том числе за лучшую картину года) и семь статуэток «Давид ди Донателло». Тему соотношения жестокой повседневности и наших идеалистических представлений о ней Гарроне продолжил в драме «Реальность», получившей еще один каннский Гран-при.

("Реальность ")
А теперь ушел от реальности так далеко, как это возможно. «Сказка сказок» не только первый англоязычный фильм режиссера, но и первый его опыт в области костюмного высокобюджетного кино — вольная экранизация одноименного сборника гения неаполитанского барокко Джамбаттисты Базиле, который раньше всех записал и литературно обработал сюжеты, позже получившие известность в версиях Шарля Перро и братьев Гримм. Так что из современной Италии вместе с Гарроне мы отправляемся даже не в Средневековье, а в воображаемые сказочные королевства.
Эта, казалось бы, мейнстримная, но неописуемо причудливая картина прекрасна настолько, насколько может быть прекрасен фильм, среди персонажей которого есть блоха, раскормленная до размеров призовой свиньи. «Сказка сказок» живописна, экспрессивна, драматична — и необычна в окружении социальных или экспериментальных фильмов, обычно составляющих каннский пасьянс. Можно, впрочем, без труда назвать как минимум одного зрителя, который придет в необузданный восторг, — член жюри Гильермо дель Торо, чей «Лабиринт Фавна» когда-то вызвал в Каннах столь же сильные чувства одних и раздражение других (а в итоге остался без призов).
Сравнение «Сказки сказок» с тем волшебным фильмом — лишь одно из множества возможных.
Здесь на ум приходят и Роу с Птушко, и Питер Джексон с его версиями Толкиена. Король (Джон К.Райлли) убивает подводного дракона, чтобы вырезать у него сердце, — и мы сразу вспоминаем «Нибелунгов» Фрица Ланга.

Другой монарх (Венсан Кассель) делает предложение нищей старухе, влюбившись в ее голос, а фантасмагорические оргии моментально вызывают в памяти «Декамерон» Пьера Паоло Пазолини.
Могучий огр (Гийом Делоне) тащит в свою пещеру принцессу, и мы на несколько минут оказываемся в мире «Красавицы и чудовища», да не диснеевской — сам Дисней наверняка сбежал бы с сеанса фильма Гарроне, — а Жана Кокто.

Тем не менее «Сказка сказок» отнюдь не синефильское кино. Это попытка всерьез найти визуальный эквивалент предельно условного, но при этом всегда убедительного в своей безапелляционности мира фольклорной сказки. Актеры, чьи реплики подчеркнуто скудны, выдающийся оператор Питер Сушицки — не будем забывать, что его имя прославили незабываемо извращенные картины Дэвида Кроненберга, — уникально талантливый композитор Александр Деспла работают буквально на пределе возможностей. Какими невероятными усилиями декораторов и художников по костюмам создавалась эта картина, трудно себе даже представить.
Все это для того, чтобы отбросить лишнее и вернуться к базису. И дидактическая слащавость голливудских киносказок, и наивный гуманный психологизм в духе Андерсена или Шварца, и постмодернистская залихватскость разнообразных «Шрэков» чужды Гарроне.
В сборнике Базиле его привлекло сочетание пластов доисторической, внеисторической архаики с очень конкретными деталями позднесредневекового быта — эпохи, которая в нашем воображении стала единственной возможной декорацией для европейской сказки («Чей это дворец, чьи эти луга?» — «Маркиза, маркиза Карабаса»).
Однако картина, в которой снялись актеры из разных стран (Сальма Хайек, Джон Си. Рейли, Ширли Хендерсен, Тоби Джонс и вечный заложник Шарля Перро — Венсан Кассель) сделана на английском: неаполитанский диалект отброшен, и главным языком этого оммажа памятнику литературы парадоксальным образом становится изображение.

(Вверху — «Сказка сказок»; внизу — «Гилас и нимфы» (Джон Уилльям Уотерхаус)
«Сказка сказок» — идеальная экранизация идей Юнга, Фрэзера и Проппа вместе взятых, где сантименты и поучительность отступают перед первобытной магией страшного и вместе с тем завораживающего мира. Собственно, состоит он из всего двух мест: огромный Лес, в котором есть таинственные горы, пропасти и озера, обиталище монстров и отщепенцев, и Замок, где от внешней угрозы прячутся люди. Они не подозревают, что главная опасность — их собственные желания, прорастающие пагубными страстями и неизбежно губящие самое дорогое. Бездетная королева (Сальма Хайек) так мечтает о ребенке, что готова пожертвовать мужем и самой собой ради осуществления невозможного.

Гарроне в качестве смутных объектов влияния называет «Капричос» Гойи, прерафаэлитов и «Казанову» Феллини: в некотором смысле «Сказка сказок» — это «Казанова» цифрового века, когда водную гладь больше не надо создавать, размахивая полиэтиленом; в обоих фильмах объекты материального мира узнаваемы, но показаны с некоторым искажением; сказка — всегда нечто иное, чем ее фабула. Искусство присваивает себе приемы глянца (так же как глянец спекулирует на искусстве), но как бы красивы (очень красивы, невероятно красивы) ни были все без исключения эпизоды «Сказки сказок», в них нет конформизма — их разглядывание вызывает подспудный дискомфорт, как будто за ними скрывается что-то большее, совсем страшное. Так мы слушаем сказки про Бабу-Ягу, можем бояться ее или смеяться над ней, но, пока не прочтем Проппа, мы не думаем о том, что она напрямую связана со смертью и о том, что «костяная нога» — это нога скелета.

(Офорты из серии «Капричос». Франсиско Гойя)
Король (Тоби Джонс) так крепко держит свое слово, что отдает единственную дочь лесному людоеду. Уродина (Ширли Хендерсон) так хочет обзавестись новой кожей, что просит скорняка ее освежевать.
Большая часть сюжетных линий завершена, некоторые завершены не совсем, и даже тем, кто не читал Базиле (а таких, видимо, большинство) понятно, что за пределами трех королевских замков протирается огромный сказочный мир и разворачиваются другие истории.

Все вместе (изображение, драматургия и свойственная сказке замена психологизма имманентными свойствами, запретами, обрядами и ритуалами) создает ощущение реально существующей параллельной вселенной (вот она, реальность Гарроне!) — огромного океана архаики, который от рождения до смерти плещется в каждом из нас.
Да и насилия, и секса в фильме так много, как в любой настоящей сказке, не приукрашенной образованными моралистами.

«Безумный Макс: Дорога ярости», реж. Джордж Миллер
Шарлиз Терон, пропустившая открытие кинофестиваля в Каннах, тем не менее уже утром успела порадовать великолепным образом в платье Valentino. Вечером же, в сопровождении своего бойфренда Шона Пенна, Шарлиз в вечернем платье цвета солнца блистает на красной ковровой дорожке Дворца фестивалей, отмечая европейскую премьеру фильма «Безумный Макс: Дорога ярости». Важные гости, в числе которых Джулианна Мур, Наоми Уоттс, Инес де ля Фрессанж и Софи Марсо, ей под стать.
На фотоколле ленты «Безумный Макс: Дорога ярости»


Спустя тридцать лет Джордж Миллер все-таки дозрел до четвертой части постапокалиптической саги, подарив миру нового безумного Макса в исполнении Тома Харди. Новый фильм создан по всем законам жанра «дизель-панк», который и стал визитной карточкой франшизы, и, без сомнения, порадует зрителя зрелищными спецэффектами, эффектными костюмами и мастерски выполненным гримом. «Безумный Макс: Дорога ярости» будет показан в Каннах вне конкурсной программы, но это не уменьшает его влияния на современный кинематограф, тем более что сам Миллер назвал эту главу лучшей из всех.
Мела Гибсона, который исполнил главную роль, Безумного Макса, в первых трех фильмах в 1980-х годах, никто не ожидал увидеть на этом показе. Он не принимал участия в работе над новой картиной, если не считать того, что актер наставлял и давал советы новому Максу, Тому Харди, в самом начале съемок. По признанию Тома, это общение было "неловким опытом".

(Мел Гибсон, Том Харди и режиссер фильма Джордж Миллер)
Мы встретились с Мелом, для меня это было необходимо как для молодого актера. Мне хотелось побольше узнать о предыдущем Максе. Но Мелу было скучно со мной. Он сказал: "Ладно, приятель, удачи тебе!" Благослови его Бог. Я сделал для него браслет. А затем мы гуляли с ним и болтали о разных вещах. После того как я ушел, он позвонил моему агенту и сказал: "Мне кажется, вы нашли еще более сумасшедшего парня, чем я",
- рассказал Том Харди. Актер также признался, что ему очень импонирует его герой.

  • Как прошла замена Гибсона на Харди? Чем они похожи, чем отличаются — ну кроме возраста?
  • Мой Макс — персонаж, который гораздо старше самого кинематографа. В Японии зрители видят в нем самурая, ронина. В Скандинавии — викинга-изгнанника. Французы первыми окрестили «Безумного Макса» «вестерном на колесах». То есть одинокий стрелок, блуждающий по пустошам в поисках группы людей, — это же классический сюжет многих культур. И конечно, не каждый способен такое сыграть. Но и Том, и Мел — превосходные актеры, у обоих театральная выучка и сильная мужская харизма, своеобразный животный магнетизм. Когда я впервые увидел Тома, я моментально вспомнил первое знакомство с Мелом за тридцать лет до того. Невероятно, Харди тогда был еще полугодовалым ребенком!

(Мел Гибсон в фильме "Безумный Макс 3: Под куполом грома" / Том Харди в фильме "Безумный Макс: Дорога ярости")
Безумный Макс - это самый классный супергерой, который когда-либо был у мальчишек. Потому что у него нет плаща или резинового костюма, он не летает. У него нет ничего общего с Бэтменом или Суперменом. Он такой один. Помните Индиану Джонса, который ненавидел змей? Он был напуган. Этот тип героев очень вдохновляет меня, потому что они обычные люди, попавшие в необычные обстоятельства. Они ошибаются. Например, когда они прыгают куда-либо, они не уверены до конца, что смогут достичь цели. Безумный Макс, по моему мнению, обычный старый человек, который просто хочет попасть домой.

«Апокалипсис начинается в следующую среду».



Путеводитель по вселенной Макса: от «Перехватчика» до Пса.


"После каждого «Безумного Макса» я твержу себе, что продолжения не будет. И все равно снимаю. Во втором сделал все, что у меня не получилось в первом — дебютном и потому неумелом. Третий родился из непреодолимого желания вернуться в созданный мной мир: знаете, это как воображаемые друзья — от них так просто не отделаешься, они возвращаются. Но лет пятнадцать назад я просто переходил дорогу и вдруг понял, как можно сделать еще один фильм про Безумного Макса, — и тогда же, уже оказавшись на другой стороне улицы, пообещал себе никогда этого не делать.
Но потом был долгий ночной перелет из Лос-Анджелеса в Сидней, и фильм уже без спросу продолжал крутиться у меня в голове, так что пришлось все-таки его снимать. Потом еще куча проблем была: случилось 11 сентября 2001 года, американский доллар упал по отношению к австралийскому, бюджет стал неподъемным, я занялся другими проектами, позже стало понятно, что Мел Гибсон на роль Макса не подходит по возрасту, пришлось искать новых актеров. А потом еще в австралийской пустыне, где мы снимали предыдущие фильмы, впервые за полтора десятилетия начались дожди — и она стала цветущим садом, пришлось переносить съемки в Африку. И только тогда, спустя лет десять, мечта начала осуществляться.", - из интервью c режиссером Джорджем Миллером.

(Джордж Миллер)
Воскресший после 30-летней паузы австралийский сериал продолжает, похоже, быть единственной в мире кинофраншизой, которая с каждым новым фильмом становится только лучше. Первый «Безумный Макс» был яркой, но довольно заурядной для своего времени безделицей про машинки и месть — самопальный боевик в духе Роджера Кормана с австралийским акцентом. В «Воине дорог» Джордж Миллер оформил жанр постапокалиптического вестерна, окончательно поймал интонацию, разом ерническую и пафосную, и доработал эстетику — праздник в магазине «Автозапчасти» после ядерного взрыва, что-то среднее между панк-концертом, гей-кабаре и вечеринкой Чарлза Мэнсона. «Под куполом грома» с его свиньями, карликом верхом на великане и Тиной Тернер в стальном бюстгальтере довел этот мир до восхитительного абсурда и в то же время придал ему мифологическую глубину.

Фильмография

«Безумный Макс»

В недалеком будущем в Австралии иссякают энергетические ресурсы — население, зависящее от бензина, выходит из-под контроля. Общественный порядок в руинах, главарь банды байкеров-анархистов по прозвищу Ночной Ездок бежит из-под стражи, но, оторвавшись от трех патрулей, встречает на своем пути офицера Макса Рокатански. Ночной Ездок въедет в грузовик и умрет, а в налаженный быт Макса ворвутся остальные участники банды, убьют его семью и попытаются добраться до него самого. Но не тут-то было: потерявший все Макс поднимает пыль тяжелыми сапогами и отправляется мстить.

Первая часть, с бюджетом в 350 тысяч австралийских долларов, снятая одержимыми кинематографом самоучками Джорджем Миллером и Байроном Кеннеди за 12 недель в их родном Мельбурне, окончилась для Австралии ренессансом местного кинематографа, а для авторов, которым пришлось монтировать фильм у себя дома, — триумфальной международной гастролью, строчкой в Книге рекордов Гиннесса и миллионом голливудских предложений, в том числе — снять «Рэмбо: первую кровь». От всего этого Миллер тем не менее отказался, заявив, что ему еще надо учиться, и занялся производством второй части.

«Безумный Макс-2: Воин дорог»


Через несколько лет после событий первой части в антиутопическом австралийском обществе назревают восстания. В условиях военной обстановки власти вынуждены создавать специальные политические бригады для того, чтобы усмирять преступные группировки, разъезжающие по Австралии на своих автомобилях. Правительство в руинах, Макс Рокатански стал кочевником. В пустыне Макс встречает изобретателя, который покажет ему небольшую общину около одинокой нефтяной вышки. Скважина осаждается группой бандитов, стремящихся завладеть бензином. Интерес в бензине есть и у самого Макса, но, потеряв автомобиль и собаку, ему снова придется заниматься привычным делом — мстить.

Вторая часть стоила примерно в десять раз больше первой и стала самым дорогим австралийским фильмом в истории местного кинематографа — более того, для него была построена самая дорогая декорация. Затем последовал самый большой взрыв в австралийском кинематографе — когда эту площадку ликвидировали. Мел Гибсон, ставший суперзвездой после «Воина дорог», в этом фильме произносит всего 16 реплик, две из которых — «Я просто зашел за бензином». «Воином дорог», кстати, фильм пришлось назвать из-за того, что первая часть выходила в лимитированный прокат в США и американская аудитория не способна была понять, что это — сиквел. Поэтому же, кстати, в международном трейлере почти нет Гибсона, зато есть перестрелки и погони — чтобы никого не смущать малоизвестным актером.

«Безумный Макс-3: Под куполом грома»


Ядерная война разрушила цивилизацию, и Макс без дела слоняется по пустынным дорогам. Судьба приводит его в провонявший свиным навозом Бартертаун, управляемый жестокой Тетушкой Энтити и карликом Мастером, которого таскает на плечах гигант Бластер. Макс с трудом выбирается из города и натыкается на секретный оазис, где живет секта, состоящая из детей и подростков, выживших после авиакатастрофы. Те принимают Макса за пророка, и теперь ему придется их спасать.

На самом деле Джордж Миллер не собирался снимать третью часть, решив, что поставил довольно серьезную точку в конце второй. Но у него был план снять постапокалиптическую версию «Повелителя мух», романа Уилльяма Голдинга про диких детей, которых спасли моряки. Когда Миллеру то ли в шутку, то ли всерьез предложили, что нашедшим детей человеком может быть Макс, он всерьез загорелся этой идеей и написал «Под куполом грома». Третья часть оказалось самой неудачной — не в последнюю очередь из-за личных обстоятельств Миллера (см. пункт «Байрон Кеннеди»), — не слишком удачно прошла в прокате, и до сих пор многие — как критики, так и фанаты — предпочитают делать вид, что ее просто не было.

Из чего сделана вселенная «Безумного Макса»

Безусловно, все фильмы — это аллегории. Они, как любое искусство, созданы для того, чтобы в потоке информации и шума появился осмысленный сигнал. Разумеется, ничего оригинального из этого не следует: я стремлюсь разобраться в том, как устроен человек. Спекулируя на будущем, осмысляю прошлое — а прихожу в конечном счете к тому, где мы находимся теперь. Что обрекает нас на одни и те же ошибки? Почему война идет всегда и никогда не заканчивается? Почему борьбу за власть невозможно остановить? Неужели она записана в нашей ДНК? Можно ли этого избежать?

Автокатастрофы


Джорджа Миллера с раннего возраста захватывала субкультура, построенная вокруг насилия и автомобилей, — он вырос в небольшом городе в австралийском Квинсленде, где происходило очень много автокатастроф — в них погибли трое его школьных приятелей. Позже, когда он работал врачом дежурного отделения в Мельбурне, он встречался с жертвами автокатастроф ежедневно — его страхи, размышления и живое представление об автомобильных авариях и стали главным вдохновением для «Безумного Макса». Как он скажет потом в интервью, «в США есть культура оружия, а у нас культура своя — автомобильная».

Автомобили


(«Перехватчик» / «Преследователь»)

(Фургон — собственность режиссера Миллера, который расколошматили в одной из первых сцен первого фильма / «Биг Боппер»)
Желтый «Перехватчик» Макса — это перекрашенный по моде Ford Falcon XB 1974 года. «Биг Боппер» Рупа и Чарли — это тоже Ford Falcon, и оба они – вышедшие из употребления полицейские машины штата Виктория. Знаменитый черный «Преследователь» — это Ford XB Falcon GT351 1973 года, переделанный механиком Мюрреем Смитом, Питером Аркадипейном из Ford Australia и другими. После съемок машину отправили по стране в рамках промокампании, а затем собирались продать — но ей никто не заинтересовался, машина вернулась в ведомство Мюррея Смита, а после и во второй фильм. Грузовик, который разбивают в начальной сцене, — это грузовик самого Джорджа Миллера, предоставленный им из-за недостатка средств. Из-за этого же, кстати, пришлось отменить примерно 20 процентов запланированных автомобильных погонь.

Англия


(Забастовки «зимы несогласия»)
Еще одна серьезная деталь общей безумной атмосферы франшизы и ощущения того, что мир вышел из-под контроля, — английская «зима несогласия» 1978–1979 годов, когда в Британии уровень инфляции достиг рекордных отметок и по всей стране начались массовые забастовки рабочих, включая знаменитую забастовку мусорщиков, когда улицы в Лондоне оказались завалены мусором.
Вестерны и самураи

(Кадр из фильма «Шейн»)
Несмотря на то что Миллер активно отмахивается от всех параллелей и в качестве вдохновения называет книгу Джозефа Кэмпбелла «Герой с тысячью лицами», Безумный Макс имел в числе своих предков Человека без имени из «Долларовой трилогии» Серджо Леоне, самурая Сандзюро Кувабатакэ из «Телохранителя» Акиры Куросавы и Бэтмена — неизвестных героев, вставших на защиту собственной территории посреди полнейшего хаоса. Это Миллер признает только после того, как фильм выйдет в прокат и получит огромные сборы. Во вторую часть тем не менее он вставит линию, оказавшуюся ссылкой на классический вестерн 1953 года «Шейн» — дружбу Макса с диким ребенком.

Мел Гибсон


Никому в то время не известный актер Мел Гибсон, успевший сняться только в одном серферском триллере, за который ему заплатили 20 долларов наличными и отправили восвояси, по его словам, и не собирался на прослушивание «Безумного Макса», а просто пришел поддержать друга. Накануне он подрался в баре, и его лицо было равномерно покрыто синяками — «как черно-синяя тыква», вспоминает он. На прослушивании тем не менее ему сказали: «Нам нужны фрики» — и попросили зайти через пару недель.
Когда он вернулся, его едва смогли узнать — синяки прошли, и команда единогласно решила, что надо позволить ему попробоваться на главную роль. Он удачно пошутил, смог доказать, что действительно может водить, и получил роль. Есть, правда, предположение, что все это байка, придуманная самим Гибсоном, а роль ему дали просто за приятную внешность. Тем не менее она сделала его звездой: после международного успеха «Безумного Макса» Гибсона сначала снял Питер Уир, потом посыпались голливудские предложения, а затем — окончательно утвердившая его в статусе нового героя боевика франшиза «Смертельное оружие». Когда Гибсона спросили, зачем он вернулся во вторую часть, ведь он же католик и ему, наверное, не стоит сниматься в подобном, он ответил: «Мой персонаж — это Иисус, затянутый в черную кожу».

«Заводной апельсин»


Еще один серьезный источник вдохновения для Миллера — роман Энтони Берджесса «Заводной апельсин», из которого он почерпнул то, как должны разговаривать члены банды Пальцереза. Миллеру хотелось избежать слишком современно звучащих диалогов и придумать, как это сделать, ему помог журналист Джеймс МакКосланд, с которым он познакомился на вечеринке. В результате бандиты разговаривают удивительно цветистыми лингвистическими конструкциями — как раз благодаря Берджессу и МакКосланду.

Байрон Кеннеди

Уроженец Мельбурна, Байрон Кеннеди в возрасте 18 лет основал собственную компанию Warlock Films и начал продюсировать авторские короткометражки, в 21 — получил австралийский The Kodak Trophy за свою короткометражку «Hobson’s Bay» — документальное исследование о районе Мельбурна Уилльямстауне. Эта награда позволила ему много путешествовать и познакомиться с особенностями кино- и телеиндустрии по всему свету. Потом Кеннеди вернулся в Австралию, где поступил в Университет Нового Южного Уэльса и познакомился с Джорджем Миллером. Они быстро подружились и сделали вместе короткометражку «Насилие в кино: часть 1», получившую международное признание. На волне совместного успеха было решено создать новую продюсерскую компанию Kennedy Miller, первым — и самым важным — фильмом которой и стал «Безумный Макс», придуманный Кеннеди и Миллером бессонными ночами в университете. Вместе они и монтировали его — за неимением бюджета это пришлось делать в спальне Кеннеди на самодельном аппарате, который его отец, инженер, собрал специально для них. Кеннеди разбился на вертолете в 33 года во время съемок третьей части «Безумного Макса», пока занимался подбором локаций.
После смерти друга Миллер потерял к проекту интерес, доделывал его спустя рукава, занимаясь только экшен-сценами и оставив все остальное соавтору Джорджу Огилви, а позже — учредил премию имени Байрона Кеннеди за выдающиеся достижения в области кинематографа и телевидения.
Врачи

После дежурного отделения, уже когда «Безумный Макс» был придуман, Миллеру вновь пришлось поработать врачом — на стадии производства им с Кеннеди (см. пункт «Байрон Кеннеди») пришлось собирать деньги, разъезжая на машине скорой помощи. Миллер лечил, Кеннеди водил — и так целых три месяца. Медицинский опыт также пригодился во время съемок фильма: многие эпизоды были экранизацией того, что Миллеру довелось видеть своими глазами.
Костюмы

(Тина Тернер и ее костюм в «Под куполом грома»)
Из-за небольшого бюджета костюм из настоящей кожи на площадке достался только Гибсону и его другу Стиву Бисли, который играл Гуся, всем остальным пришлось щеголять в виниле. Существует также многословное объяснение костюма главного героя из второй части, подробно рассказывающее, что стало, например, с рукавом, а также для чего нужна каждая дырка. Также любопытный факт: железный костюм Тины Тернер из «Под куполом грома» весил больше пятидесяти килограмм.

Несчастные случаи

Гусь и его мотоцикл
Несмотря на скромный бюджет, Миллер и компания брали на себя серьезные риски: многие экшен-сцены снимались на реальных скоростях — например, когда спидометр Гуся показывает 180 километров в час — это чистая правда, снятая оператором на велосипеде, привязанном к машине. Странно, что основные несчастные случаи происходили даже не на съемках: главный каскадер Грант Пейдж и Рози Бейли, актриса, которая должна была играть жену Макса, ехали на мотоцикле, пытаясь успеть на съемки, но их подрезали на дороге, и они разбились.
Оба переломали ноги: Бейли пришлось заменить на Джоанну Сэмюэль, а Пейджу немножко отдохнуть. Несмотря на это, он все равно исполнил несколько трюков — например, когда «Перехватчик» перепрыгивает через караван в открывающей фильм погоне. Сцена смерти Ночного Ездока снималась три дня, и в ней использовали военную ракету, которая должна была взрываться прямо перед машиной. Пока снималась эта сцена, было уничтожено четырнадцать машин — и каждая катастрофа была снята одним дублем. Это был настолько опасный трюк, что каскадера просили не есть ничего за 12 часов до съемок — на всякий случай, вдруг ему придется отправиться в больницу и делать операцию.

Нефтяной кризис


(Очередь на американскую бензоколонку в 1973 году)
Один из главных источников вдохновения Миллера — знаменитое нефтяное эмбарго 1973 года, когда страны — члены ОПЕК, а также Египет и Сирия заявили, что не будут поставлять нефть странам, поддержавшим Израиль в конфликте с Сирией и Египтом. Речь шла в основном про США и их союзников в Западной Европе, а цена на нефть за год выросла с 3 до 12 долларов за баррель. Миллер в то время начал удивляться, на что способны люди ради того, чтобы заставить свои машины ездить, а его соавтор сценария, журналист Джеймс МакКосланд, вдохновлялся своими воспоминаниями о протестах около бензоколонок, огромных очередях и насилии, на которое шли австралийцы, отчаявшись получить дешевый бензин.

«Новая волна» австралийского кинематографа

«Безумный Макс» стал возможен, в частности, потому, что в австралийском кинематографе в те годы происходило нечто вроде ренессанса: в начале 1970-х премьер-министр Джон Гортон ввел несколько реформ по поддержке кино и искусства, а его последователь Гоф Уитлэм их поддержал. «Пикник у Висячей скалы» Питера Уира и «Sunday Too Far Away» неплохо прошли на зарубежном рынке, но «золотой век» австралийского кинематографа начался как раз после успешной гастроли «Безумного Макса», поднявшей индустрию на новый уровень международного признания. Во второй и третьей частях франшизы даже встречаются цитаты из Гофа Уитлэма: «We’re going to either crash, or crash through» и «One day, cock of the walk. Next, a feather duster».
Новая Зеландия
«Безумный Макс» не вышел в Новой Зеландии из-за сцены, в которой Гусь сгорел заживо в своей машине. Она повторяла инцидент с реальной бандой, произошедший незадолго до выхода фильма, поэтому первую часть показали там только в 1983 году — после того как сиквел получил крупнейший международный успех, — и то добавив ему рейтинг «18+».

«Парень и его собака»


(Кадр из «Парня и его собаки»)
Еще одно серьезное вдохновение для Джорджа Миллера, которое он сам любит упоминать, — постапокалиптический боевик Л.-К.Джонса 1975 года про то, как в 2024 году после ядерной войны общество раскололось надвое: на радиоактивной поверхности живут одиночки, занятые борьбой за выживание, а под землей — выжившие, среди которых парень и его сверхумная собака, владеющая телепатией. Именно в «Парне и его собаке» Миллер нашел тот постапокалиптический настрой, из-за которого решил перенести действие своей истории в недалекое будущее.

Переозвучка

В то время, когда «Безумный Макс» выходил в кино, у американской аудитории не было достаточного опыта по части просмотра фильмов с австралийским акцентом. Поэтому картину пришлось переозвучить, чтобы не распугать зрителей и избежать коммерческого провала, — оригинальный голос остался только у Робины Чаффи, певицы из ночного клуба «Шугатаун». Австралийскую звуковую дорожку в Америке впервые услышали только в 2002 году, когда вышло специальное переиздание DVD «Безумного Макса».

Прибыль

Всего на производство фильма Миллеру и Кеннеди удалось собрать 300 тысяч австралийских долларов, притом 15 из них выплатили в качестве гонорара Мелу Гибсону. После местного, австралийского релиза, взорвавшего публику, «Безумного Макса» продали в Америку, а затем и в мировой прокат, где в результате он собрал больше 100 миллионов долларов, оказавшись, таким образом, фильмом-рекордсменом по наивысшему соотношению прибыли и бюджета. Это звание в Книге рекордов Гиннесса «Макс» удерживал вплоть до 2000 года, пока его не сменила «Ведьма из Блэр».

Пес


Собаку Макса из второй части звали просто Пес, съемки фильма спасли его от усыпления. Члены съемочной группы приехали в приют за день до того, как Пса должны были усыпить, и выбрали именно его, потому что увидели, что тот играет с камнем как с игрушкой. Более того, Пес принес этот камень и положил под ноги Миллеру, — из чего тот сделал вывод, что собака умная, ее можно обучить трюкам и снять в кино. Псу съемки не очень нравились, а гул моторов и вовсе его пугал, что приводило к неприятным инцидентам на площадке, поэтому для Пса разыскали специальные беруши. После съемок его забрал к себе один из операторов, и «Воин дорог» оказался единственным фильмом в его кинокарьере.
  • Сегодня вы более оптимистичны относительно будущего человечества, чем когда приступали к первому «Безумному Максу»? Или наоборот?
  • В 1970-х оптимизма, мне кажется, было больше, энергия 1960-х тогда еще не выветрилась. Сегодня мир, кажется, стал мрачнее, и надежд на светлое будущее все меньше. Однако я все равно нахожу поводы для оптимизма. Доступ к информации стал более открытым и демократичным, поэтому у нас больше шансов найти среди шума осмысленный сигнал. И технология больше поставлена на служение человеку, чем раньше. С другой стороны, неравенство никуда не делось, и борьба за существование продолжается. Я не верю, что она закончится. Как мало, в сущности, меняется!
Сегодня трилогия «Безумный Макс» выглядит уже как классика ретрофутуризма и постапокалиптического дизель-панка. «Хорошая жена, хороший дом… Что еще надо человеку, чтобы встретить старость?» — говорил Абдулла в «Белом солнце пустыни».
Примерно с той же идеей, под тем же белым солнцем, но в другой пустыне носится Несмертный Джо, внушительный, изъязвленный болезнями разлагающегося мира человек-хряк в прозрачной кирасе и с мерзкой кислородной маской на пятачке.

В Австралии недалекого будущего вслед за бензином кончилась и вода; не исключено, что в результате войн и энергетического кризиса остальной мир тоже превратился в Австралию. Макс Рокатански (Том Харди), бывший гаишник, потерявший семью и с тех пор странствующий по пустыне, попадает в плен к одному из неофеодальных племен. Его вождь по имени Несмертный Джо (от конца света пострадала и грамматика), безнадежно больной, но бодрый старик в страшных доспехах и маске, содержит гарем из моделей и руководит армией молодых альбиносов, которые не дорожат жизнью, поскольку собираются в Вальхаллу.
Из Макса начинают выкачивать его ценную высокооктановую кровь, но в этот момент происходит мятеж: военачальница по имени Фуриоза (Шарлиз Терон без руки и со стриженой головой, угрожающе перемазанной машинным маслом) угоняет боевую фуру с топливом, прихватив 5 наложниц Джо. Тот отправляется в погоню вместе со всей своей бандой. Макса берут с собой в качестве дорожной аптечки.

И вот 70-летний режиссер, вроде бы давно посвятивший себя поросятам в городе и танцующим пингвинам, возвращается в пустыню с сумасшедшим бюджетом и 3D-технологиями — и вдруг делает все то же самое, только в десять раз круче. Первые несколько минут «Дороги ярости» — герой поедает двухголовую ящерку, а потом бубнит что-то про живых и мертвых на фоне живописных видений — настраивают на пессимистический лад: кажется, сейчас вынесут очередной напомаженный труп, который на языке маркетологов называется «перезагрузкой».
Два часа спустя тебя самого выносят из кинотеатра. Выясняется, что раздражающие приметы современного блокбастера, торжество формы при ничтожности содержания, в случае «Макса» работают исключительно на благо фильма. Его форма и есть его содержание. Конечно, тут имеется необходимый идеологический каркас: политическое высказывание, уклон в феминизм, ситуации морального выбора и так далее, но все это довольно смехотворно.
«Дорога ярости» — аттракцион в чистом виде, грандиозная финальная гонка из второго «Макса», издание расширенное, улучшенное и дополненное. Миллер, обычный крепкий режиссер, является безусловным гением в одной узкой области — хореографии автомобильных погонь. И принимает самое логичное решение в такой ситуации: снять картину, где кроме невероятной, фантастической, лучшей на свете автомобильной погони нет вообще ничего.

Несмотря на отдельные нарисованные эффекты — в первую очередь песчаную бурю, — фильм в основном выглядит (и является) рукотворным: никакие компьютеры и зеленые экраны не способны передать эту сумасшедшую энергию живого движения. «Дорога ярости» без остановки скрежещет металлом, полыхает огнем и гудит саундтреком голландского коммерческого электронщика Junkie XL, который теперь смело может переименовываться в XXL.
Во всех «Максах» самое интересное — рассматривать злодеев и их средства передвижения, и здесь Миллер тоже превзошел самого себя: кажется, что за героями гонится батальон, укомплектованный участниками группы Rammstein, есть даже натуральный гитарист.

«Дорога» передает пару коротких приветов предыдущим фильмам, но этот сериал, подобно, скажем, «долларовой трилогии» Серджо Леоне, можно начинать смотреть с любого места. Миллер не выстраивает эпопею, а снимает разные вариации одного и того же мифа об одиноком десперадо, приходящем к людям из ниоткуда и уходящем в никуда; неслучайно вплоть до финала Макс тут остается человеком без имени.
Именно поэтому замена Мела Гибсона на Тома Харди прошла столь безболезненно: это история о типажах, а не о личностях. Так, по примеру опять же трилогии Леоне во втором и третьем «Максе» один актер играл разных персонажей, и Хью Кейс-Берн, который сейчас изображает Несмертного Джо — правда, одними глазами, — 36 лет назад был байкером Пальцерезом (от которого остались одни глаза). А младенец-сын в воспоминаниях Макса превратился в подросшую девочку — какая разница.

Харди традиционно хорош, выжимая максимум из практически ненаписанной роли, но, вообще говоря, на этом месте мог бы быть, к примеру, и Ван Дамм периода расцвета — тем более что в «Дороге» первую скрипку играет не Макс, а героиня Шарлиз Терон. По своей сути, несмотря на звезд и рассеянные над барханами миллионы долларов, это по-прежнему кино категории «Б» — дикое, глупое, кровавое, извращенное, ужасно смешное и весь гуманистический пафос в итоге сводящее к формуле «умри ты сегодня, а я завтра». Миллер не только не стесняется своих корней, он находит в них эликсир вечной молодости, источник бесперебойного питания, которому не страшен никакой энергетический кризис.

Жестокость, фантазия и эротизм — координаты, заданные двумя первыми каннскими участниками, итальянцем Гарроне и австралийцем Миллером, — могут оказаться ложными обещаниями. Однако пока очевидно, что за фестивалем, который начинается так, хочется следить с удвоенным интересом.

filmstarts.de, seance.ru, wikipedia.org, festival-cannes.fr, stern.de, gala.de, theguardian.com, vogue.ua, spletnik.ru, glamour.ru, ivona.bigmir.net, lenta.ru, korrespondent.net, ru.rfi.fr, kommersant.ru, kinopressa.ru
Источник: http://forum.kinozal.tv/showthread.php?t=260922


Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Игры Барби для девочек Эскизы летящих птиц для тату

Маски на волосы из фруктов Афоризмы про сильных людей - Womanhi
Маски на волосы из фруктов Поздравление на свадьбу подруге в стихах. Поздравление на
Маски на волосы из фруктов 10 пословиц о русском языке - Школьные Знания. com
Маски на волосы из фруктов Деловой маникюр шеллаком 2017 стильные идеи новинки фото
Маски на волосы из фруктов Спортивное развлечение по пожарной безопасности «Пожарные
Маски на волосы из фруктов Витамины для кожи - свойства и физиологические
Маски на волосы из фруктов Кораблик. Адреса всех магазинов
Маски на волосы из фруктов Поздравления библиотекарю
Экологический проект Юные защитники природы Кислородная маска летчика-истребителя Км-34д - Украинский Тренды и одежда Стамбул - путеводитель для самостоятельного туриста Красивые рисунки карандашом, которые легко. - Pinterest